Неточные совпадения
— Позвольте, я
провожу вас, — сказал
полковник.
Он был тогда
полковником в действующей армии, его вдруг арестовали,
свезли в Петербург, потом сослали в Сибирь.
Через час времени жандарм воротился и сказал, что граф Апраксин велел
отвести комнату. Подождал я часа два, никто не приходил, и опять отправил жандарма. Он пришел с ответом, что
полковник Поль, которому генерал приказал
отвести мне квартиру, в дворянском клубе играет в карты и что квартиры до завтра
отвести нельзя.
— Это еще что! каклеты в папильотках выдумали! — прибавляет
полковник, — возьмут, в бумагу каклетку завернут, да вместе с соусом и жарят. Мне, признаться, Сенька-повар вызывался сделать, да я только рукой махнул. Думаю: что уж на старости лет новые моды
заводить! А впрочем, коли угодно, завтра велю изготовить.
Я
водил его по Парижу, как раньше редактора"Русского инвалида", и
полковник, при всей офицерской складке, и то оказывался нисколько не менее развитым, чем этот передовик"Санкт-Петербургских ведомостей".
Гиршфельд не ограничился одной своей квартирой и нанял другое помещение на бойкой торговой улице, где
завел контору и принимал в известные часы. Обстановка конторы также была роскошна. Кроме того, как повествовали некоторые московские всезнайки. Николай Леопольдович был настоящим владельцем скромного Кабинета справок и совещаний, существовавшего в Москве под фирмою отставного
полковника Андрея Матвеевича Вурцеля, большого пройдохи, служившего когда-то в штате московской полиции.
Недели через две Василий Васильевич уехал к месту своего нового служения на берегу Невы. Служебные обязанности
свели Хрущева с
полковником Антоном Антоновичем фон Зееманом, о котором, надеюсь, не позабыл дорогой читатель.
Антон Антонович фон Зееман, произведенный за это время в
полковники, жил вместе с женою своею Лидиею Павловной на 6 линии Васильевского острова, в том самом домике, где «турчанка Лидочка»
провела свое детство и юность, где встретилась со своим ненаглядным «Тоней», как ласкательно называла она своего мужа.
— Вот это и я всегда говорю! — подхватил вдруг
полковник, желавший на что бы нибудь
свести разговор с театра или с этого благованья, как называл он сие не любимое им искусство. — Александра Ивановича хоть в серый армяк наряди, а все будет видно, что барин!
— Вот-с, как это было, — начал Михаил Поликарпович, — не
полковник, а майор подошел к ней, и только было наклонился, чтобы руку ей подать и
отвести в карету, она выхватила из-под фартука кинжал да и пырнула им его.
Полковник, начавший последнее время почти притрухивать сына, на это покачал только головой и вздохнул; и когда потом
проводил, наконец, далеко еще не оправившегося Павла в Москву, то горести его пределов не было: ему казалось, что у него нет уже больше сына, что тот умер и ненавидит его!.. Искаженное лицо солдата беспрестанно мелькало перед глазами старика.
—
Полковник, — обратился адмирал Зеленый к стоявшему рядом с ним полициймейстеру, —
отвезите сейчас же под усиленным конвоем «его сиятельство» в тюремный замок и поступайте с ним, как я уже вам говорил.
Не могу умолчать и об разговоре с губернским
полковником. Впустивши его в кабинет, Митенька даже счел за надобное притворить за ним дверь поплотнее и вообще, кажется, предположил себе всласть
отвести душу беседой с этим сановником.
На столе разложены карты,
полковник генерального штаба
водит пальцем по карте и вполголоса говорит двум генералам: «У нас 360 батальонов, а у японцев только 270.
— Из деревни стрельбы не слыхать. Командир полка говорит: «Ну, ребята, струсил япошка, удрал из деревни! Идем ее занимать». Пошли цепями, командиры матюкаются, — «Равняйся, подлецы! Не забегай вперед!» Ученье устроили; крик, шум, на нас холоду нагнали. А он подпустил на постоянный прицел да как пошел жарить… Пыль кругом забила, народ валится.
Полковник поднял голову, этак
водит очками, а оттуда сыплют! «Ну, ребята, в атаку!», а сам повернул коня и ускакал…
Четырнадцати лет, по настоянии дяди моего, артиллерийского
полковника,
отвезли меня в Петербург в артиллерийское училище.
— Здесь стоит полк московского ополчения, ваше благородие, и
полковник приказал, чтоб всех проезжих из Москвы, а особливо военных,
провожать прямо к нему.
— Гаврило! — продолжал урядник, —
проводи господина офицера к
полковнику.
— А черт его знает —
полковник ли он, или нет! Они все меж собой запанибрата; платьем пообносились, так не узнаешь, кто капрал, кто генерал. Да это бы еще ничего;
отвели б ему фатеру где-нибудь на селе — в людской или в передбаннике, а то — помилуйте!.. забрался в барские хоромы да захватил под себя всю половину покойного мужа Прасковьи Степановны. Ну, пусть он
полковник, сударь; а все-таки француз, все пил кровь нашу; так какой, склад русской барыне
водить с ним компанию?
— Ну, так и есть: я знал вперед, что ошибусь!.. Отворяй ворота и
проводи меня к своему
полковнику.
Пана
полковника, крепко опьяневшего, батенька удостоились сами
отвести в свою спальню для опочивания. Прочие же гости расположились где кто попал. Маменьке были заботы снабдить каждого подушкою. Если же случались барыни, испившие медку, то их
проводили в детскую, где взаперти сидели четыре мои сестры.
Проводив такого почетного гостя, батенька должны были уконтентовать прочих, еще оставшихся и желающих показать свое усердие хлебосольному хозяину. Началось с того, чтобы"погладить дорогу его ясновельможности". Потом благодарность за хлеб-соль и за угощение. Маменька поднесли еще «ручковой», то есть из своих рук. Потом пошло провожание тем же порядком, как и пана
полковника, до колясок, повозок, тележек, верховых лошадей и проч., и проч., и, наконец, все гости до единого разъехались.
Пан
полковник, народного ради смеха, дозволил и
отвел им для игрища большой сарай.
Полковник просил их итти вперед: но маменьку — нужды нет, что они были так несколько простоваты — где надобно, трудно было их
провести: хотя они и слышали, что пан
полковник просит их итти вперед, хотя и знали, что он вывез много петербургской политики, никак же не пошли впереди пана
полковника и, идучи сзади его, взглянулись с батенькою, на лице которого сияла радостная улыбка от ловкости маменькиной.
Барин. Ты останься с
полковником! Я пойду
провожу. (Уходит. Несколько людей за ними).
Политиканы, склонные к обобщениям, придавали этому большое значение и подозрительно истолковывали такие визиты в неблагоприятном смысле; но всего вероятнее
полковника заводила к генерал-губернатору просто нужда, в которой Бибиков ему, может быть, помогал из обширных средств, находившихся в его безотчетном распоряжении.
— Слуга покорный! У нас в полку тридцать пять человек сверхкомплектных. Так пускай они эту службу несут… Есть между ними настоящие мученики… Хоть бы корнет Прыжов… Тот третьего дня говорит мне:"Поверите ли,
полковник, в субботу должен был на трех вечерах быть и на двух котильон
водил"… Совсем подвело беднягу.
Гости засмеялись, а генерал, показалось мне, упрекнул
полковника и, остановив диспут,
завел другой разговор».
Но ведь Панов-Бесприютный мог убежать не у него (у него вообще не бегали); он мог уйти с каторги или поселения, и, в этом случае встретившись с ним где-нибудь на тракту,
полковник без сомнения дал бы ему рубль на дорогу и
проводил бы старого знакомца добрыми пожеланиями.
Мы, впрочем, этими переговорами не были довольны. По нашему мнению,
полковник отнесся к сообщенному ему открытию недостаточно внимательно и совсем некстати
свел к своим марьяжным интересам.
Ревунов. Весьма! Виноват, господа, я хочу сказать Андрюше два слова. (
Отводит Нюнина в сторону.) Я, братец, немножко сконфужен… Зачем ты зовешь меня вашим превосходительством? Ведь я не генерал! Капитан 2-го ранга — это даже ниже
полковника.
«А какой мове-жанр ждет нас у Плевкова! — думал я, леденея от ужаса. — Хоть бы скорее отделаться, чёрт бы их взял совсем! И на мое несчастье — ни одного знакомого генерала! Есть один знакомый
полковник в отставке, да и тот портерную держит! Ведь этакий я несчастный!» — Ты, Сонечка, — обратился я к жене плачущим голосом, — извини, что я
возил тебя сейчас в тот хлев… Думал дать тебе случай посмеяться, понаблюдать типы… Не моя вина, что вышло так пошло, мерзко… Извиняюсь…
Французский
полковник с трудом удерживал зевоту, но был учтив и видимо понимал всё значение Балашева. Он
провел его мимо своих солдат за цепь и сообщил, что желание его быть представленным императору будет вероятно тотчас же исполнено, так как императорская квартира, сколько он знает, находится недалеко.
Они проехали деревню Рыконты мимо французских гусарских коновязей, часовых и солдат, отдававших честь своему
полковнику и с любопытством осматривавших русский мундир, и выехали на другую сторону села. По словам
полковника, в двух километрах был начальник дивизии, который примет Балашева и
проводит его по назначению.
На другой день вечером Пьер узнал, что все эти содержащиеся (и вероятно он в том же числе) должны были быть судимы за поджигательство. На третий день Пьера
водили с другими в какой-то дом, где сидели французский генерал с белыми усами, два
полковника и другие французы с шарфами на руках. Пьеру, наравне с другими, делали с той, мнимо-превышающею человеческие слабости, точностью и определительностью, с которою обыкновенно обращаются с подсудимыми, вопросы о том, кто он? где он был? с какою целью? и т. п.